УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ТЕХНОЛОГИИ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО НАУКУ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ОБРАЗОВАНИЕ
УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ТЕХНОЛОГИИ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО НАУКУ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ОБРАЗОВАНИЕ
УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ТЕХНОЛОГИИ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО НАУКУ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ОБРАЗОВАНИЕ
УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ТЕХНОЛОГИИ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО НАУКУ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ОБРАЗОВАНИЕ
УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ТЕХНОЛОГИИ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО НАУКУ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ОБРАЗОВАНИЕ
УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ТЕХНОЛОГИИ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО НАУКУ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ОБРАЗОВАНИЕ
УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ТЕХНОЛОГИИ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО НАУКУ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ОБРАЗОВАНИЕ
УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ТЕХНОЛОГИИ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО НАУКУ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ОБРАЗОВАНИЕ
УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ТЕХНОЛОГИИ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО НАУКУ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ОБРАЗОВАНИЕ
УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ТЕХНОЛОГИИ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО НАУКУ УНИВЕРСИТЕТ ИННОПОЛИС ПРО ОБРАЗОВАНИЕ
SCIENCE IS THE NEW BLACK
«Нельзя защитить кандидатскую диссертацию, если ты умный, но ничего не делаешь»
Игорь Гапонов, 35 лет, руководитель Лаборатории мехатроники, управления и прототипирования
PhD, кандидат технических наук, профессор

Руководитель Лаборатории мехатроники, управления и прототипирования Центра технологий компонентов робототехники и мехатроники на базе Университета Иннополис

Образование:
Юго-Западный Государственный Университет (бакалавр)

Корейский Университет Технологии и Образования, Южная Корея (степень PhD)

Московский государственный технологический университет «СТАНКИН» (кандидат технических наук)

Личная жизнь и увлечения:
Играет на гитаре, любит футбол, музыку и фильмы Гая Ричи. Есть жена и сын.
«Нельзя защитить кандидатскую диссертацию, если ты умный, но ничего не делаешь»
PhD, кандидат технических наук, профессор

Руководитель Лаборатории мехатроники, управления и прототипирования Центра технологий компонентов робототехники и мехатроники на базе Университета Иннополис
Образование
Юго-Западный Государственный Университет (бакалавр)

Корейский Университет Технологии и Образования, Южная Корея (степень PhD)

Московский государственный технологический университет «СТАНКИН» (кандидат технических наук)

Личная жизнь и увлечения:
Играет на гитаре, любит футбол, музыку и фильмы Гая Ричи. Есть жена и сын.
Игорь Гапонов, 35 лет
В годы моего детства и юношества про робототехнику знали только из мультиков и фильмов.
За год до поступления в техническом университете открылась новая специальность, которая называлась «мехатроника». Это была наиболее близкая к роботам специальность из всех — такая блестящая, классная, хайповая. По складу ума мне нравятся всякие инженерные задачки, проблемы, приложения, поэтому эта тема меня привлекла. Еще и отец в молодости работал на той самой кафедре, на которой я позже учился. Так что техника и технологии всегда были в нашей семье.

Хотя мама у меня — профессиональный музыкант, виолончелистка. Моя начальная школа находилась довольно далеко и возвращаться домой одному мне не разрешалось. Так что каждый день после уроков я ждал её в филармонии, где она репетировала с оркестром. С тех пор я возненавидел классическую музыку (смеется). Репетиции — это когда ты сидишь в зале один, оркестр весь там, впереди, и дирижер постоянно комментирует: «Да, давайте отсюда начнем, так стоп, вы … первая скрипка, вы куда играете, заново! Заново! Заново!». И вот так было каждый день.

Когда в школе ввели специализацию, нам пообещали много информатики и английского. И почему-то назвали это направление гуманитарным. Я на него пошел и понял почему оно так называлось: пять (!) русских языков в неделю, две литературы. Всего одна физика и две математики. И мне это сильно подпортило техническую часть при поступлении в университет, но зато я умею хорошо и много писать. Гранты писать – это ведь важнее, чем считать формулы (смеется).

Если стану когда-нибудь знаменитым и успешным учёным, я буду говорить, что у меня с десяти лет был план стать тем, кто я есть.
Хотя на самом деле разброс моих желаний был от юриста до архитектора или программиста.

Сейчас поддерживаю связь с друзьями детства, и они говорят периодически, мол, мы — раздолбаи, а ты всегда знал, кем станешь. И чем будешь заниматься. А я смотрю на них и думаю — да-да, хорошо, что я такое впечатление произвожу, но на самом деле это было не так.

Учиться у меня получалось легко, может поэтому сложился такой образ. Я любил всякие энциклопедии, например была серия «Что есть что», такие белые книжки, там писали про всё на свете. И мне до одиннадцатого класса условно хватало этих знаний из детских энциклопедий. Я потом сильно «попал» в универе, потому что таких знаний уже не хватало. Но даже когда четкого плана на будущее у меня и не было, то по жизни как-то все само удачно складывалось.
Так, подождите, для детей давайте по-другому напишем: ты должен быть целеустремленным, знать куда идешь и визуализировать цель. Вот так хорошо.
«
«Так, подождите, для детей давайте по-другому напишем: ты должен быть целеустремленным, знать куда идешь и визуализировать цель. Вот так хорошо».
Было несколько вариантов, куда можно было поехать по обмену в магистратуру: Европа (в частности — Венгрия) и Корея.
Я хотел уйти именно в робототехнику, Корея была и есть в топе стран по развитию этого направления. Так что выбор был очевиден. Инициатива по обмену была на уровне МГТУ СТАНКИН, там была крутая программа по робототехнике и двойная магистратура. И вот двое из СТАНКИНа и я один из Курска — мы поехали в Корею. Окончил там магистратуру и пошел в аспирантуру. Получил степень кандидата технических наук в СТАНКИНе и степень PhD в Корее. Остался там преподавать.
Тема моей диссертации – дистанционное управление роботом.
Таких систем в целом много, они применяются для управления разными кранами-бульдозерами, для разминирования, разборки ядерных реакторов и других опасных и масштабных работ. Или наоборот — для работы с чем-то микроскопическим, когда не хватает точности человеческой руки. Как раз с этим я и работал, в разрезе биотехнологий.

Интересно, что если делать эту ювелирную работу руками — взаимодействовать с микроскопическими лёгкими объектами — то будет сложно, потому что не чувствуется отдача. Да, можно смотреть в микроскоп и видеть на экране эти увеличенные объекты, но руки никакую обратную связь не получат, объекты слишком легкие. Мы привыкли, что если берем что-то большое, то чувствуем сопротивление объекта, а тут такого нет. Поэтому резко падает процент успешных операций, сами микрообъекты повреждаются. А с помощью специальных робототехнических систем, когда вы управляете руками-манипуляторами через джойстик, можно сделать так, что робот будет «воссоздавать» контакт с окружающей средой. И силу сопротивления можно настраивать под себя.

Например, вы будете чувствовать, что управляете большим тяжелым объектом, что нужно прикладывать много силы, давить рукой, плечом, хотя на самом деле вы всего лишь прокалываете живую клетку организма под микроскопом. Вот эта силовая обратная связь и есть то, над чем я работал в своей кандидатской. И это было здорово.
Самое классное сейчас — не конкретное изобретение, а то, какой дешевой и качественной стала компонентная база.
Вся эта электроника, датчики. Компьютеры — супер быстрые и супер дешевые. Благодаря этому стало возможным создание целой кучи систем, о которых раньше мы могли только мечтать, те же самые беспилотные автомобили или дроны.

Двадцать лет назад у дрона был двигатель размером с ведро и датчик размером с кулак. И всё это ещё и не летало. А сейчас мы можем делать дроны, которые помещаются на ладошке.
Пять лет назад, когда я еще преподавал в Корее, студент мог окончить бакалавриат, если он собрал свой дрон. Если дрон летал или хотя бы просто зависал на одном месте в воздухе — этого было достаточно, чтобы защитить диплом. Через три года за 30 $ можно было купить набор (условно — Lеgo), собрать его и дрон бы летал. Ещё и управлялся при этом с телефона. Этот прогресс в дронах — он гигантский.
Сейчас я руковожу лабораторией, и очень много времени уходит на то, чтобы управлять людьми.
Получается как в Звездных войнах: «Энакин, мы должны были вместе бороться со злом, а ты примкнул к нему». Так что теперь я больше менеджер, чем ученый.

Вообще я всегда считал (может у меня воспитание такое), что учёные без менеджеров могут, а менеджеры без учёных — нет. Поэтому я всегда старался больше быть технарём, находиться в эпицентре научной деятельности, но сейчас я от этого отхожу и постепенно становлюсь менеджером. И мне это нравится. Помимо управления, я еще преподаю и веду проекты.

Сейчас в лаборатории мы занимаемся разработкой ПО для серверной части робота-хирурга, прототип которого сейчас имеется у Казанского Электротехнического Завода. Главная задача нашей лаборатории — продумать софт, который будет вести детальный журнал операции. Где были роботы в каждый момент времени, какие отдавались команды, какие инструменты выбрал врач, сколько раз использовались многоразовые инструменты.
Вообще, создать такое ПО — задача нетривиальная. В случае ошибки в ходе операции робот потенциально может нанести пациенту тяжелые увечья или привести к смерти оперируемого, поэтому программное обеспечение должно соответствовать наиболее высокому стандарту безопасности (категория С). Нам необходимо провести предварительный анализ всех рисков и учесть их при планировании архитектуры ПО, а также при его разработке. Программа должна передавать видео высокого разрешения (до 4К) на экран перед врачом-хирургом с задержкой не более 40 миллисекунд, содержать интуитивный интерфейс пользователя. В России еще не было прецедентов успешной сертифицикации полноценных хирургических роботов, поэтому разработка такого ПО — уникальная задача.
Когда я приезжал из Кореи в Россию, на мою профессию преподавателя реагировали неоднозначно. Для большинства это скучно или даже стыдно. А мне моя профессия нравится.
В нулевых преподавать в университетах в России оставались только самые ярые фанаты, которые могли жить на сухарях, только наукой. Кому нужны были деньги, в университетах не оставались. Но сейчас молодых преподавателей появляется много и это хорошая тенденция. В Корее же преподаватель — статусная профессия.

Преподаватели проходят определенный путь становления: после окончания университета корейцы устраиваются в Samsung, потому что там работает условно 80% населения (смеется), проходят путь до ведущ его инженера, их достает стресс и работа по 80 часов в сутки, и они уходят преподавать. Да, они теряют в зарплате, зато получают более размеренную жизнь. А университетам такие люди очень нравятся, потому что у них есть индустриальный опыт, много связей, у них остается много друзей, и они хорошо выигрывают гранты. Студентам нравится то, что такой человек знает чем «живет» индустрия, дает нормальные знания и помогает с трудоустройством. Поэтому там средний возраст преподавателей часто выше, чем в России. Как правило, это либо люди, которые состоялись профессионально и пошли работать преподавателями, либо действительно топовые ученые.

«Сейчас появляется много молодых преподавателей, и это хорошая тенденция»
Быть одновременно ученым и делать бизнес – это тупиковый вариант.

И невозможно быть full-time преподавателем и пытаться сделать стартап. Если только ты сильно не забиваешь на преподавание. На Западе есть такая практика: если ты знаменитый профессор и хочешь параллельно заниматься  бизнесом,  тебе оставляют одну лекцию в неделю, и ты можешь уйти на позицию CTO в свой стартап. Но это не российские реалии. Если ты доцент или профессор, то на полную ставку.
CTO
Технический директор, соответствует русскому «главный инженер» или «главный разработчик»
Когда я учился в университете, я был на 100% уверен, что не буду работать по специальности, когда выпущусь.
Я знал, что вакансий в мехатронике и робототехнике в моем городе просто нет. На старшем курсе я подрабатывал программистом. Вообще из моей группы по специальности в итоге работают человека 2−3, и то с учетом, скажем, заведующих патентным отделом на каком-нибудь предприятии, а не только инженеров.

В российской робототехнике до сих пор есть проблемы с профильным трудоустройством. Все-таки у нас эта сфера еще недостаточно развита. Работая в робототехнике, ты очень сильно физически привязан к предприятию, на котором работаешь, к своим железкам.

Студентам нашего университета (Университета Иннополис — прим.авт.) повезло: они знают, что после окончания смогут работать по специальности. Это очень круто. Мне кажется сейчас многие это недостаточно ценят.
В девяностые была история, что многие исследователи из НИИ были вынуждены условно «носки на рынке продавать», потому что нельзя было заработать наукой. И студенты университетов знали, что они с помощью учебы могут откосить от армии, получить корочку, получить галочку в резюме в разделе «диплом о высшем образовании» — для родителей и работодателей. По крайней мере, так было в провинции, где я рос, в Москве, возможно, дела обстояли иначе. Но я рос в другой вселенной.

А здесь в Иннополисе есть несколько лабораторий робототехники, под завязку забитых классными железками. И ты можешь работать с ними. Я даже в Корее редко видел такое оснащение в рамках одной лаборатории, чтобы и беспилотные машины стояли, и несколько видов промышленных роботов, и целый парк БПЛА, это очень круто. И то, что студенты могут участвовать в работе с реальным железом с первого курса — супер. И поэтому вот я считаю, что надо водить их в наш гараж почаще — это очень мотивирует.
Запомните – нет абсолютного датчика крутости. Нет такого мерила, чтобы измерить крутость того, чем вы занимаетесь.
Вот для самих учёных быть учёным — это круто, а быть скейтбордистом — нет. И наоборот. Учёные вообще умеют получать истинное удовольствие от своей работы, которая большинству людей со стороны может показаться скучной. Я считаю так — если вам нравится ваша профессия, она и есть крутая.

Сейчас, скажем, многие хотят быть программистами, это хайп. Мечтают сидеть с макбуком и тыквенным фраппучино в Старбаксе и думают: как классно это выглядит со стороны, тоже хочу так жить (смеется). Или мы смотрим фильмы, где чувак открывает десять окон на мониторе и печатает что-то умное на черном фоне, взламывает системы, и это тоже выглядит супер-круто. И он такой свободный, free spirit. И вот так наше сознание формируется через фильмы.

Хотя вообще без разницы, что такое «круто». Ты можешь получать удовольствие от всего, что делаешь, особенно если выбрал это сам. Главное, понять для себя — что кажется крутым именно тебе, а что навязано обществом и считается крутым в нём. Про успешных людей можно сказать, что у них сошлись векторы «лайков» и приложенных усилий. А вот если мне нравится одно, а я выбрал другое, меня будет тянуть в разные стороны и получится что-то такое между, я буду в серединке. Если это расхождение относительно небольшое — скажем, мне нравится математика, а я занимаюсь робототехникой, то в целом всё сложится неплохо.

Но я никогда не достигну уровня тех, кто с детства любил роботов и только ими бредил, и у него в подписках в телеграме — сто тематических каналов.
В футбол я играю с детства и до сих пор. У меня была команда в Корее, и здесь в Иннополисе тоже есть, каждую неделю в студенческом клубе пинаю мяч.
Я там — единственный преподаватель, в этом футбольном клубе. Очень надеюсь, что это повысит количество студентов в направлении «Робототехника» (смеется). А что? Вовлекаю, как могу! Конечно, когда студенты других специальностей, у которых я не веду пары, узнают, что я профессор, они тут же начинают за собой следить, фильтровать речь, напрягаются. Но вообще играем мы классно.

Так как у меня мама — профессиональный музыкант, у меня всегда было много музыки в жизни. Сначала было пианино, на которое меня отправили родители, правда, отучился я всего 3−4 года и бросил. Потом я уже сам выбрал гитару и у нас получились более долгосрочные отношения, потому что они были осознанные, не навязанные родителями (смеется). Так что музыка всегда со мной.

К сожалению, в Иннополисе я еще никакого бэнда не собрал, но в Корее он у нас был. Иногда играли рок-музыку в барах на «Открытых микрофонах». Вообще, с гитарой мы давно вместе, был опыт дворовых посиделок — когда ты умеешь играть на гитаре, кто-нибудь обязательно садится рядом и говорит: «Игорь, а сыграй что-нибудь хорошее». До сих пор от этой фразы триггерит. А вообще, в нашей «корейской» группе были один русский, два американца и один ирландец. Как в анекдоте. «Заходят в бар один русский, два американца…»

Раньше я немного занимался скалолазанием, нравилось лазить по известняковым стенкам, это было очень круто. Но потом я повредил плечо, и теперь только смотрю на горы издалека. Конечно же я  ещё люблю шахматы, я же ученый (смеется). Вот недавно выиграл открытый чемпионат Университета Иннополис по быстрым шахматам онлайн.
Самое главное качество в жизни, как мне кажется, настойчивость. Серьезно. Это не интеллект, а умение «долбиться» головой об стенку, в правильном месте, там, где есть шанс «продолбить».
Помню, читал статью, в которой проводился сравнительный анализ успешных людей. Главное общее качество, которое у них было, это, как выяснилось, целеустремленность. Я много раз в жизни это видел.

Нельзя защитить кандидатскую диссертацию, если ты умный, но ничего не делаешь. А вот если наоборот, то можно (смеется). Кто бы что ни сказал, не надо верить на слово, надо пойти, узнать все самому, проверить мир на прочность. Всегда надо продолжать бороться. Даже если думаешь, что всё, нет больше сил или желания что-то делать — сделай в последний раз. И этот раз может оказаться удачным. Вот если каждый из нас будет постоянно находиться в этом поиске, в этом желании пробиться, мы сможем многое изменить вокруг нас.

Поэтому я хочу всем пожелать настойчивости. На мой взгляд, это — самое главное качество в жизни.
Понравилась статья?
Читайте также: